Татьяна Рубцова - Интервью с Лидией Девушкиной-Сомме

Татьяна Рубцова - Интервью с Лидией Девушкиной-Сомме

О РУССКОЙ ЭМИГРАЦИИ И НЕ ТОЛЬКО


ИНТЕРВЬЮ С АВТОРОМ ТАКИХ КНИГ, КАК «ОТОЙДИ ОТ МЕНЯ, БУРЖУА» И «ЛИСТЬЯ- МЕЧТАТЕЛИ», ЛИДИЕЙ ДЕВУШКИНОЙ-СОММЭ.

После того, как я написала статью об очень интересном современном писателе Девушкиной-Соммэ, у меня появилась мечта – познакомиться с самой писательницей. И вот – ура! – она дает мне интервью. Скажу заранее: оно меня поразило!



Татьяна Рубцова: 

— Здравствуйте, уважаемая Лидия. Однажды, прочитав вашу книгу, можно сказать, я заболела ей и теперь усиленно ищу ваши произведения в продаже. Спасибо, что вы выслали мне некоторые из них. Но для вас, как для автора, есть самые любимые?


Лидия Девушкина-Соммэ:

— Любимое произведение «Книжная ярмарка. Далеко от Парижа». И еще «Там кто-то просит печально грошик». В издательстве ЛГ у него скорее всего будет другое название: «Отойди от меня, буржуа». Это новеллы. Они были опубликованы в литературных журналах и на сайтах. Сейчас готовлю к изданию новый сборник, куда входит вот эта вторая новелла. Это вторая моя книга, выпускаемая в издательстве России «Литературная Галактика».


Татьяна Рубцова: 

— Удачи. Уверена, читатели уже оценили и в России вашу прозу и уже ждут знакомства с новыми книгами. Ваш стиль я сравниваю со стилем Анны Гавальда. Но у нее романы. Готовы вы к большой прозе? Или ваш фирменный стиль именно новеллы?


Лидия Девушкина-Соммэ: 

— Сравнение с Анной Гавальда лестно, тем более я на встрече в библиотеке — нашей самой большой в Монпелье — «Эмиль Золя» — познакомилась с ней. Она надписывала свои книги читателям. У меня уже было раньше куплено несколько ее книг: и на русском, и на французском. Она очень внимательно говорила с каждым своим читателем. Со мной говорила долго, хотела понять, как я оказалась во Франции. Очень доброжелательно. У нее приятный имидж. Она молодая, красивая, золотоволосая. Худенькая, высокая. Жаль, курит (может быть, от робости). Достоинства ее прозы: слегка ироничный (но доброжелательный) стиль, динамичность изложения, любовь к униженным и оскорбленным. Она показала так называемую токсичную семью. Например, показала семьи, живущие в караванах. Это настоящие французы, не беженцы. Среди настоящих французов много бедных! А ведь бедность — это величайшее искушение. Начинала она с рассказов. Рассказы ее я очень люблю тоже. А нынешние ее новеллы-повести стали более короткими. Они печатаются без отступа в каждом абзаце, а новый абзац начинается после двух межстрочных пропусков. Затраты на издание несколько больше, но читается такой текст более легко и быстро. Первоначально она испытывала большие трудности с выпуском своих произведений. У нее есть один ироничный весьма рассказ, где она описывает свой разговор с издателем, который вроде бы хотел ее опубликовать, а потом раздумал и прямо об этом сказал. У нее заклинило позвоночник, и она не могла встать с кресла. Так и села, подумала она про себя. Рабочий день в издательстве заканчивался, и два бравых молодца вынесли кресло с ней прямо на улицу. Последствиями или вызовом скорой никто не интересовался. Кто ее потом забрал, она не пишет (может быть, и муж, но муж всегда издевался насчет нехватки гонораров). Она потом рассталась с ним и даже не вспоминает никогда.


Татьяна Рубцова:

— Я тоже люблю ее вещи. Мне кажется, в них — сама Франция. Не про каждого автора можно так сказать.


Лидия Девушкина-Соммэ:

— Насчет фирменного стиля. Начинала я с двух рассказов о русских безработных во Франции. Параллельно писала большой роман о русских подростках, Вы его знаете. Я размахнулась на 400 стр, и мой первый в жизни литературный редактор — известный писатель Г.М. Прашкевич — очень быстро сократил его: отныне это 300 стр. По моим понятиям, это и так немало. Сейчас пишу еще две длинные вещи, но в перерывах пишу рассказы. Почему так получилось, я вам отвечу. Во-первых, я медлительная. Во-вторых, рассказ писать и издавать приятнее, результат виден быстрее. В-третьих, в Интернете читать лучше маленькую вещь (впрочем, боюсь ошибиться, я просто не люблю чтение с экрана!). Наконец, я на протяжении 12 лет, я тех пор, как от нашей деревни стал ходить трамвай, наблюдаю, что читают французы в трамваях. Сначала они читали электронные книги. Потом перешли на чтение в айпадах. Но немало есть и тех (даже молодых), которые читают книжки в твердом виде. Именно книжки! Компактные, практически карманные. Писатель уже делает вывод сам. Вот я ходила на курсы прозы в Монпелье. Писатель, ведущий эти курсы, написал за свою жизнь (он теперь пенсионер) четыре больших книги (первая были новеллы). Последняя — очень увесистая — расходится так: издательство заплатило ему сразу 1700 евро (так делается по настоянию синдиката писателей, то есть профсоюза), а потом маленький процент должно ему выплачивать с каждой проданной книги. Есть и электронные версии, они тоже продаются за довольно серьезные деньги. В год продается 4 экз. книги в книжных магазинах и примерно столько же электронных. Лишний раз убедишься: писательство — это не бизнес, это миссия. Однако через новеллы миссию выполнять легче, но, может быть, я ошибаюсь. Кстати, этот автор всю жизнь работал на инженерной работе.


Татьяна Рубцова: 

— Лишний раз доказывает — все люди одинаковые. Одна моя знакомая сказала, что больше всего читает рассказы, не смейтесь только, потому, что они короткие. И если учесть, что О’Генри всю жизнь писал новеллы — есть о чем задуматься романистам.


Лидия Девушкина-Соммэ:

— Да, я это тоже заметила. Однако мое твердое мнение: нет, все читатели и вообще все люди, — разные. Просто отомрет быстрее большая книга, чем маленькая. И на встречах с читателями быстрее расходятся именно маленькие книги, даже за деньги (хотя я не всегда могу продавать: просто не умею).


Татьяна Рубцова:

— Я — тоже. Мои — в электронном варианте. Я просто тексты отправляю всем знакомым. Ну ладно, теперь вопрос к вам: Ваши героини — это русские женщины, по той или иной причине оказавшиеся за границей. И пишете вы о них с тонким знанием жизни. Вы сами постоянно живете за границей?


Лидия Девушкина-Соммэ: 

— Да, я живу, увы, за границей. Во Франции. Я поехала туда не по своей воле. Муж — русский доктор наук — получил во Франции постоянный трудовой контракт.


Татьяна Рубцова: 

— Это же сказка, мечта всех русских женщин — жить во Франции. Вам очень повезло.


Лидия Девукина-Соммэ: 

— Что сказка и мечта… Тут вы ошибаетесь, Татьяна, либо милые русские женщины ошибаются. По состоянию на 2018 год, на мой скептический взгляд, уже мало осталось русских женщин, очарованных французской действительностью. И теперь многие прекрасно понимают, что туризм и эмиграция – это разные вещи. Как турист, вы не ломаете себя через колено. Но давайте по порядку событий. Я приехала в 2000 г. на ПМЖ. Мы еще привезли нашу младшую дочь 10 лет. Я очень боялась, что она забудет русский язык, и вместе с еще одной русской мамой организовала русскую школу. Пришло много детей (сначала преподавание было бесплатным, а потом место учителя заняла профессиональная русская учительница.). Заодно познакомилась со многими мамами и папами. Условно всех мам можно поделить на три категории. 1- жены французов. 2- жены русских. 3- самостоятельные женщины (зачастую беженцы). Да, вроде бы это достижение: оказаться на ПМЖ во Франции.


Татьяна Рубцова: 

— Вроде бы? Но там же достаточно высокий уровень жизни, защищены права человека.


Лидия Девушкина-Соммэ: 

— Вроде бы, потому что на первый взгляд. Женщина, выходящая замуж за француза, знает страну в лучшем случае как турист. И мужа своего знает, как соискателя ее руки (а иногда только как посетителя сайта знакомств). И вот кончается туризм и начинается эмиграция. Итак, проза жизни началась. Если Ваш муж — француз, то Вы от него полностью зависите. Первое время. Социальная защищенность сработать может далеко не сразу со своими механизмами. Брак — дело интимное. Люди познаются не сразу. Нарциссические люди (их немало и в России) тоже сначала обаятельны и приветливы. Но потом может начаться все, что угодно, со стороны Вашего французского супруга. А Вы в чужой стране. С плохим или вообще никаким знанием французского языка. Вы полностью зависите от супруга. Власть над женщиной еще ни одного мужчину не сделала лучше. Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно (по Маккиавели). На моих глазах в 2000-2002 гг. несколько русских женщин со своими русскими детьми попали в приюты для побитых жен. В первые годы своего брака. А они ради этого опыта приехали во Францию? Да тут пера Достоевского будет недостаточно. Если же Вы жена русского, получившего работу во Франции (трудовой контракт, а иначе нельзя), то Вы тоже от него зависите. Никакое пособие Вам не положено, если Вы замужем, если Вы не работали во Франции ранее. А на то, что Вы быстро найдете работу по специальности во Франции, и не надейтесь. Наши дипломы не котируются (кроме диплома МГУ) плюс нужен великолепный французский. А здесь безработица зашкаливает — вечная и добрая подруга Франции. Переезд за границу — испытание для семьи. Для обоих супругов! На нервах нормальную семейную жизнь не построишь.
Высокий жизненный уровень, говорите? А вот меня тогда еще, в 2001 г., поразило наблюдение нашего известного кинорежиссера Карена Шахназарова в «АиФ»: «Первое, что бросается в глаза в Германии и Франции — это бедность». Ну, режиссеры — люди глазастые. А я вот социолог. Согласно одному определению социологии как науки (а их очень много, если честно), социология — это власть неимущих. Социолог их и видит в первую очередь! Высокий жизненный уровень — это далеко не для всех французов! Социальная защищенность — это вообще очень сложное понятие. Оно может разбиться о бюрократию. Ну, это немножко походит на оформление гранта. Вы надеетесь получить грант от фонда или от министерства. Но Вам нужно заполнить огромную кучу бумаг! Размером с диссертацию. А потом Вы еще можете его не получить. Почему же деньги должны доставаться так слезно? Об этом у меня новелла «Там кто-то просит печально грошик». Герой рассказа начинал с гранта на научную деятельность. Но я как литератор просто задаю вопросы. Дело писателей — не доказывать, а показывать. «Мы, писатели, вовсе не врачи. Мы боль», — как говорил Герцен.
Еще о социальной защищенности во Франции. Не хочу давать советов, но маленькую подсказку хочется предложить. Прежде чем эмигрировать, займитесь анализом самого себя и Ваших желаний. Разберитесь хорошо, зачем вам нужна Франция. Могу советовать только относительно Франции. Если Вы собираетесь в Германию, то и мотивация другая. Разберемся по Франции. Вы хотите замуж во Францию? Тогда ставьте крест на своей профессиональной карьере. Вы согласны зависеть материально от французского мужа на 100%? Вы согласны познакомиться (на своей шкуре, конечно) со всеми скелетами, которые у Вашего мужа в шкафу? Вы согласны сразу пойти работать уборщицей в частные дома, если Вы все-таки хотите финансовой самостоятельности? Вопросов очень много и других, задайте их себе. Надеяться во всем на французского мужа — это грех человеконадеяния. Рассчитывать во всем на себя при том, что достойной работы во Франции сразу не будет, а через несколько лет еще неизвестно, как сложится, так вот полагаться только на себя тоже не стоит. Кстати, знаю случаи, когда французские мужья захотели поселиться со своей русской красавицей в России. И не жалеют об этом. Один муж — тренер по теннису. Второй случай – булочник-кондитер.
Права человека соблюдаются лучше во Франции? Подумайте, какие Ваши права не соблюдаются на родине и возможно ли их удовлетворение именно во Франции. А может быть, Вы хотите просто другой жизни, Вам надоело жить в российской дыре? Но ведь понятие французской пустыни тоже пока никто не отменял. Конечно, каждый случай индивидуален, кто-то найдет свое счастье во Франции, не хочу каркать вороной, и мои предложения Вам могут показаться нудными. Но это если Вы хотите рисковать … очень многим.


Татьяна Рубцова:

— Что ж, не попробуешь, не убедишься. И естественный вопрос, вытекающий из нашей беседы: что для Вас значит слово ностальгия?


Лидия Девушкина-Соммэ: 

— Ну, если его рассматривать как универсальное понятие, то это тоска и по прошлому, и по Родине. В случае эмиграции во Францию эти векторы эмоций совпадают. Притом, ностальгия принимает такие причудливые формы. К некоторым моим знакомым Россия приходит только во сне. Я не о себе говорю. Я Россию просто никогда не забываю, и свое прошлое тоже. К тому же мне пришлось выезжать в Россию надолго, чтобы ухаживать за престарелыми родственниками, в сумме из 17 лет моего официального ПМЖ во Франции я года четыре прожила в России, в разбивку, конечно. Я даже успела там немножко поработать преподавателем в одном частном новосибирском вузе и поучаствовать в нескольких социологических опросах. Недаром говорится: где родился, там и пригодился.
Друзья и коллеги остались в основном в России. Уже ни с кем я не смогу найти такого общего языка. понимания с полуслова, как в России. Даже чувство юмора у русских французов совсем другое. К тому же все мы прибыли из разных уголков бывшего СССР и из разных профессиональных сред. Это не очень сближает эмигрантов, скорее разделяет. А вот в Новосибирске, где я довольно долго жила, ухаживая за мамой (2014-2016 гг.), я с удовольствием сблизилась с литераторами. Даже в нашем Академгородке существует не меньше пяти литературных студий, а в самом Новосибирске и того больше. Эти люди мне родные по духу, с ними так интересно общаться. Мы, за редким исключением, тоже понимаем друг друга с полуслова. Ничего подобного в нашем Монпелье нет. Много литераторов в Париже, я даже брала у них интервью для своего журнала, но там они хоть и чаще встречаются друг с другом и более многочисленны, но разница в прошлом опыте и в убеждениях тоже сказывается. К тому же до Парижа еще надо доехать! Такие поездки бывают очень редко из-за дороговизны гостиниц и поездов. И они к нам не могут приехать просто так. Все живут очень скромно, считают свои евросантимы.


Татьяна Рубцова: 

— Ваши героини очень живые. Есть среди них те, которые списаны лично с вас?


Лидия Девушкина-Соммэ: 

— Живые потому, что я не люблю поверхностных отношений. Если человек тебе доверяет и рассказывает о своем о девичьем, то мы стараемся вместе разобраться в тех или иных хитросплетениях судьбы. Я все-таки социолог. Опросила за жизнь не менее 400 респондентов (кстати, больше на селе, чем в городе). И, конечно же, нет, героини мои — это не обо мне. О себе писать вообще очень трудно. Я просто из разрозненных кирпичиков информации складываю свою прозу. Ведь известно, что проза и репортаж — это совсем разные вещи. Писатель — не хроникер чужой и тем более своей жизни. Все-таки часть себя писатель вкладывает в любого своего героя. Грешно сравнивать себя с великими, но Лев Толстой вложил себя и в Анну Каренину, и в Стиву Облонского, и в Левина (в Левина больше всего, но этот персонаж наименее живой, на мой взгляд, больше ходульный), и во Вронского. Гюстав Флобер чувствовал скрип порошка мышьяка во рту, когда писал о самоубийстве Эммы Бовари и, кстати, тяжело отравился сам при этом, никакого мышьяка не взяв в рот… Это позволило ему говорить: «Эмма Бовари — это я». Я описывала смерть своей героини (в самой первой моей повести, я ее не решаюсь еще опубликовать) и очень удивилась, что вдруг давление у меня упало до 80/40. Я сама боялась умереть, хотя только что утром благополучно поплавала в нашем Обском море. В любого героя вкладываешь себя, иначе он не живой. Мне очень импонирует лозунг на странице одного издательства в ФБ: «Авторы, уважайте своих героев, даже если они отрицательные».


Татьяна Рубцова: 

— Готова подписаться под каждым словом этого лозунга. А теперь следующий вопрос к вам. Типичны ли Ваши героини для современной эмиграции?


Лидия Девушкина-Соммэ:

— Да, я считаю, что типичны для той среды, в которой я их черпала. У каждой области и каждого города свой норов. Для южных городов Франции и для некоторых городов Испании (я там жила сначала недолго) они типичны. Парижанок я знаю гораздо хуже, так же как и москвичек. Но все-таки типичность тоже не будем преувеличивать. Любой писатель рисует только кусочек реальности. Еще столько сюжетов имеется интересных! И к гадалке не ходи.


Татьяна Рубцова: 

– Франция, эмиграция. Это для меня великий пласт русской литературы. Бунин, Набоков, Довлатов… Чувствуется ли сейчас та атмосфера?


Лидия Девушкина-Соммэ: 

— А много ли на самом деле русской литературы об эмиграции? Еще несколько десятилетий назад Сергей Довлатов сказал: «Твоя эмиграция — не частное дело. Иначе ты не писатель, а квартиросъемщик. И несущественно — где, в Америке, в Японии, в Ростове. Ты вырвался, чтобы рассказать о нас и о своем прошлом. Все остальное мелко и несущественно. Все остальное лишь унижает достоинство писателя! Хотя растут, возможно, шансы на успех». Вспомним, гонялся ли Довлатов за успехом во время своей такой короткой жизни. Вряд ли. Он понимал, что главное — не успех, а успеть. Успеть сказать об этой, эмигрантской жизни, и о прошлой. Сказать правду. Хотя правда у каждого писателя своя. Кстати, Довлатов, хоть и эмигрировал в США, стал теперь очень популярен именно среди русских во Франции.


Татьяна Рубцова: 

– А как во Франции относятся к творческим людям? Чувствуется ли уважение к литераторам?


Лидия Девушкина-Соммэ: 

— Даже из басни Лафонтена вытекает, что муравей — крестьянин — это хорошо и полезно обществу. Он может тупо проучить стрекозу, которая все лето красное пропела. Но ведь стрекозы: творцы, артисты, музыканты, танцоры — не менее нужны обществу, чем аграрный сектор. Это чисто французская трактовка басни Лафонтена (и говорят, что его собственная). Здесь, во Франции, уважают писателей. Что бы они ни писали и на какие доходы они бы ни жили. Предполагается, что доходов у вас особых не будет, может быть, даже будет больше расходов. «Выкручивайтесь сами, раз уж вы выбрали эту стезю», — скажет вам типичный француз. И все равно будет чтить вас! И даже читать и издалека будет здороваться с вами на улице!
«Не пишите ради гонораров, — говорил Флобер. — Иначе будете писать то, что заведомо хорошо продается. Не имейте другую профессию, если Вы писатель. Потому что будете думать не о книге, а о своей профессии». Сам он жил на средства от своих виноградников (то густо, то пусто), то на средства от наследства. Оно быстро таяло, и он знал и бедность, и предательство друзей. Иногда подрабатывал только журналистом, но это ведь тоже заработок пером.
Бунин, живя во Франции, нищенствовал и голодал. Его книги очень плохо расходились. После получения в 1933 г. Нобелевской премии завоевал себе множество ненавистников (хейтеров). Не мог толком распорядиться своей Нобелевской премией, доверялся мошенникам. Умер в нищете. Александр Дюма — отец знавал периоды и упадка, и бешеной славы, подал всему человечеству пример использования литературных «негров» (этот опыт как-то хорошо подхватывается до сих пор, просто на лету). Но ведь литературные «негры» — это армия одаренных к литературе людей. Она получает гроши. Противоречие между высокой духовной миссией литературы и ее очень причудливым, глубоко несправедливым материальным поощрением существует уже очень давно. Писатели-эмигранты тем более будут бедствовать, но их счастье в том, что их кругозор чрезвычайно расширился. Они лучше стали понимать другие страны и еще лучше на их фоне — Россию.


Татьяна Рубцова: 

— Про литературных «негров» Дюма. Все его книги написаны одним неповторимым стилем. А у Донцовой этого нет и в помине. Я вообще не очень верю в «негров» Дюма.


Лидия Девушкина-Соммэ: 

— Скажу так: стиль неповторимый, но ведь и «негры» его тоже способный к стилю народ. Они вполне могли освоить этот неповторимый стиль, тем более что ему довольно легко обучиться, попробуйте.


Татьяна Рубцова: 

— Или просто давали ему темы и черновые наработки, которые он уже превращал в свои неповторимые произведения. Я, конечно, могу стилизовать, и не плохо, но там просто единый почерк.
Есть, правда, пара вещей, которые выбиваются, и поздние, написанные «под него» книги, но не основные его произведения.


Лидия Девушкина-Соммэ: 

– Я-то верю в литературных «негров» Александра Дюма, как верят в это и большинство французов. Хотя они очень гордятся таким соотечественником.


Татьяна Рубцова: 

– Я бы тоже гордилась, живи я во Франции. А что общее и в чем разница между жизнью во Франции и в России? Если не учитывать милые воспоминания детства и старые привычки?


Лидия Девушкина-Соммэ:

— Общее: Франция и Россия — это разделенные нации. Да, есть такие. Согласно учению французского исследователя цивилизаций Филиппа Броделя, французы — разделенная нация. Уж коль скоро была революция, и не одна, была Парижская коммуна (и не кончилась, посмотрите на наши забастовки). А Россия — тем более разделенная нация. Сначала красные и белые. Затем за Сталина и против Сталина. Где двое русских — там три мнения. Двое французов тоже будут спорить, но более сдержанно. Французы вообще более сдержанны. Может быть, они немножко устали. За их плечами 26 веков. Русские — гораздо более молодая нация. Но нас губят страсти. И неуважение к инакомыслию. Французы очень экономно подходят к сохранению жизни. Но теоретически. Они пустят Гитлера в Париж в 1940 г., чтобы не потерять своих ребят, которых они так много потеряли в Первую мировую войну.
Но среди современных французов много самоубийств. Русские более терпеливые, но я вижу, что усталость и слабость духа появляются и у русских. К браку плохо приспособлены и русские и французские мужчины. Одинаково плохо, но по разным причинам. Сами француженки не советуют выходить за французов. Французы-мужчины (мои ученики русского) с горечью говорят, что между мужчинами и женщинами во Франции нет общего языка, очень много одиноких людей. В России я тоже с удивлением замечаю, что много одиноких даже среди мужчин, по отношению к которым статистика весьма благоприятна. Во Франции по отношению к женщине еще кое-где проглядывает старинная куртуазность. Но это чисто внешне. В семьях же могут твориться жуткие распри. И во многом из-за денег. Скрытый сексизм, неравноправное положение женщин во Франции очевидны. Но чисто внешнее уважение женщины имеет место быть плюс высока доля участвующих в политике женщин. В России, мне кажется, положение женщины несколько хуже, чем во Франции. Этические и эстетические требования, предъявляемые к женщине в России, непомерно высоки по сравнению с требованиями к мужчине. Член Госдумы может беспардонно приставать в серийном порядке к девушкам-журналисткам, а тот же комитет по этике пригвоздит отдельных девушек за то, что это не он приставал, а они приставали к нему (на минуточку: приставали-то с вопросами как журналисты). Полная асимметрия, на мой взгляд. Но если спуститься на землю, то в России мне очень нравится обилие интеллигентных, думающих, скромных людей, без претензий на богатство и на сомнительный успех. Мне кажется, это последствие того образовательного бума, который был после войны, в годы так называемого застоя и даже в период перестройки. Потом уровень образования упал, что видно на примере самой зеленой молодежи. Но меня смущает, что пожилые люди вынуждены работать из последних сил. Во Франции на пенсию жить можно, хотя иногда и очень скромно. Кстати, у русских эмигрантов последней волны пенсии будут мизерными, потому что необходимого стажа для нормальной пенсии (42 года) они не заработали. Это к вопросу о социальной защищенности во Франции.


Татьяна Рубцова: 

— После нескольких лет эмиграции, что вас удивило в России? Увидели ли вы перемены?


Лидия Девушкина-Соммэ: 

— Если говорить о земных вещах, то мне нравится, что в России много магазинов и работают они допоздна и в выходные. Во Франции, если ты живешь в пригородном поселке (вот как мы, например), купить что-то — это целая эпопея. И даже почта в невероятной дали, надо ехать на трамвае, работает она до 5 вечера. На числе продавцов в России не экономят, всегда есть у кого проконсультироваться. Другое дело, что на их зарплате, конечно, экономят. Во Франции совсем другая модель рынка труда, поэтому рабочих мест крайне недостаточно, это просто национальная трагедия — безработица. В Новосибирске меня поражает обилие театров, притом, как маленьких, так и больших, как частных, так и государственных. Театральная жизнь просто кипит. Такого не скажешь про юг Франции.


Татьяна Рубцова:

– И последний, классический вопрос: Ваши творческие планы?


Лидия Девушкина-Соммэ: 

— Насчет планов. Крупные вещи я пишу очень медленно. Могу по непонятной причине бросить, хотя и жалко, если они совсем пропадут. Что касается рассказов, то их просто легче написать и тем более опубликовать. В моей жизни были моменты, когда мои рассказы стали вдруг публиковать бесплатно для меня. Моему счастью не было предела. Материально мне вообще никогда особо не везло, а тут… Помните, был такой журнал «Венский литератор»? Его недолгое время издавал замечательный организатор литературных фестивалей Сергей Тихомиров (к сожалению, скончался в 2017 году). Фестивали он прекрасно проводил вместе с Мариной Калашниковой, которую многие российские литераторы знают именно по этому журналу и по фестивалям.
По понятным причинам фестивали прекратились в 2014 году. Русскоязычные литераторы идейно раскололись, да и не до фестивалей уже стало. Сергей уехал в Берлин, где ему предложили работать программистом (собственно, это его основная специальность), ведь литература для него была сплошным расходом. Журнал «ВЛ» выходил только в твердом виде, а отдельные номера печатались по заказу читателей. В Берлине Сергей не смог заниматься литературой: он вскоре тяжело заболел и уже не поднялся. Он задолго до своей смерти написал мне прощальное письмо. Это был светлый, благородный человек, подвижник, организатор зарубежной литературной жизни, и многие литераторы вспоминают его с благодарностью. А я, находясь в постоянных разъездах по маршруту «Новосибирск-Монпелье», потеряла файлы с моими рассказами. Теперь я перевела их из макетов пдф (сделанных Сергеем) в док, но тексты надо еще перерабатывать и шлифовать. Мне словно велит так делать Сергей, который был искренним поклонником моих рассказов, а это дорогого стоило, ведь не так уж много людей нас поддерживает и в нас верит (если речь не идет о коммерческой выгоде). Он еще издал мою электронную книгу «Размышления об этикете», которой восхищался. Я тоже хочу ее издать теперь в твердом виде, значительно переработав, поскольку появилось много новых установок и трактовок этикета и его роли в жизни человека, которой мы пренебрегаем в спешке. Кстати, глубокая воспитанность и организованность Сергея Тихомирова меня приятно поражала всегда.
Из недописанных повестей в ближайшее время хочу закончить одну фантазийно-историческую (повесть о том, что было бы, если бы в 1920 г. победили белые), но я больше сосредоточена на судьбе русских эмигрантов в этом случае. Вторая повесть тоже историческая, но не фэнтези. Это жизнь русских эмигрантов во Франции во время Второй мировой войны и немного позже. Сюжет — полная выдумка, но основанная на реальных документальных свидетельствах, в том числе и о масонских ложах, и о советской, и об английской разведке, и о работе с соотечественниками, которых Сталину нужно было вернуть в СССР, – любой ценой. Трагедия «бегства наперегонки со смертью», в которую был погружен — в очередной раз в своей истории — русскоязычный народ.


Татьяна Рубцова: 

– Жду с нетерпением ваши книги и новые встречи. Удачи вам и успехов в творчестве.


Лидия Девушкина-Соммэ: 

— Спасибо, и желаю Вам тоже успехов, Татьяна.


Татьяна Рубцова, координатор проектов PR-центра «Литературная Галактика».

Источник: https://www.facebook.com/llitgalaxi/posts/16491748...


10:55
292
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Школа писателя
Татьяна Рубцова - ​Из истории плагиата и отношения к нему
Плагиа́т — умышленное присвоение авторства чужого произведения науки или искусства, чужих идей или изобретений.
Елена Карамзина 1 месяц назад 0
​Нужна ли автору реклама?
На сегодняшний день реклама есть всюду: на улице, по телевизору, в интернете, по радио. Реклама, как бы нам не хотелось, влияет на наши умы. Мир рекламы — это иллюзия, которая значительно упрощает нашу жизнь.
Елена Карамзина 7 месяцев назад 0
​Что такое ISBN и зачем он нужен
В каждой стране есть один уполномоченный представитель, который выдает номера ISBN книгам, издаваемым в данной стране. Обычно это книжная палата.
Елена Карамзина 7 месяцев назад 0
Авторское право - что это такое
Авторские права - совокупность прав, как имущественных, так и неимущественных (их еще называют духовными), принадлежащих человеку (автору, то есть физическому лицу), который своим творческим трудом создал произведение литературы, науки или искусства.
Елена Карамзина 7 месяцев назад 0
10 мифов о русском языке
Какого рода «кофе», следует ли писать «президент» с большой буквы и прилично ли говорить «кушать» вместо «есть».
Елена Карамзина 8 месяцев назад 0
Акция на издание в "Серии современного детектива"
Издательство «Литературная Галактика» объявляет уникальную акцию на издание в «Серии современного детектива». как коллективных сборников, так и авторских произведений.
Акция на издание авторской книги!
Акция на издание авторской книги! Литературная Галактика планирует акцию - выпуск недорогих авторских книжек (60-100 страниц) для выступлений писателей в школах, детских садиках и т.д. Тираж таких книжек может варьироваться от 50 до бесконечности.
Конкурсные работы 2018
Что если бы кристально чистое существо, способное влиять на жизнь и создавать жизнь, вдруг узнало бы о всех злодеяниях существа "человек". Оно впало бы в депрессию? (привет " Пятый элемент ", Люка Бессона). Но у Бессона лекарство - любовь, а существо - человек, но что если все гораздо масштабнее? Что может излечить "Ту, которая создает саму жизнь, но Та которая не Бог"? О силе исскуства, рассказ "Почему не поет Матри".
Антон Паладин 8 месяцев назад 0
В далеком будущем люди научились после смерти помещать угасающее сознание в тела роботов, и отправлять на другие планеты Солнечной системы. Законопослушных граждан решили посылать на более благоприятный Марс, а людей, нарушивших законы при жизни, отправляют на суровую Венеру. Люди взяли на себя обязанности Высшего Суда. Что из этого получилось, в случае одного человека, мечтавшего попасть в такой "Рай", читайте в рассказе "Марсианский Рай"
Антон Паладин 8 месяцев назад 0
Конкурсный сезон 2018 - Номинация стихи для детей. Евгений Вермут - А у нас обитает мохнатое счастье по имени Том...
Евгений Вермут 8 месяцев назад 0
Конкурсный сезон 2018 – Номинация фантастика Анжела Рей - Рецепт
Елена Карамзина 8 месяцев назад 0
Текст в подвале

1